ЛЭНДОН ищет  родную сестру[/html] Холли Рэймонд - 29 elizabeth olsen

Холли Рэймонд родилась поздно — как будто семья на тот момент уже и не думала, что такое может случится. Она появилась в доме, где всё было расставлено по местам задолго до её первого шага: старший сын — наследник, средний — проблема, фамилия — закон, эмоции — излишек. Холли досталась роль, которую никто толком не формулировал. Её не готовили. Её не ждали как продолжение. Её просто приняли — и в этом было одновременно спасение и опасность.

В детстве Холли была наблюдательной. Тихой — не из страха, а из любопытства. Она рано поняла, кто в этом доме говорит, а кто слушает. Кто решает, а кто старается соответствовать. И очень быстро выбрала сторону — даже если никогда не называла это вслух.

Лэндон стал для неё не просто братом. Он был пространством, где можно было дышать. С ним она могла быть собой — не умной девочкой, не «маленькой Рэймонд», не будущим проектом. Он читал ей книги, которые не одобрил бы отец. Слушал её болтовню, не обрывая. Не исправлял. Не учил жить. Для Холли это было откровением: оказывается, любовь может не требовать формы.

С Грантом (старшим братом) всё было иначе. Он был вежливым, корректным, отстранённым. Он не обижал Холли, но и не видел в ней отдельную фигуру. Скорее — младшее приложение к фамилии. Она чувствовала это интуитивно и держалась на дистанции.

Подростковый возраст Холли пришёлся на тот период, когда напряжение между Лэндоном и отцом стало почти физическим. Дом трещал. Разговоры обрывались на полуслове. Улыбки стали формальными. Холли оказалась между — слишком младшей, чтобы влиять, и слишком чуткой, чтобы не замечать. Она рано научилась играть роль «хорошей девочки». Не потому, что верила в неё, а потому, что это давало выживание. Оценки. Манеры. Улыбка. Она умела быть удобной — и ненавидела себя за это. Внутри росло чувство вины: за то, что ей легче, чем Лэндону; за то, что она не под ударом; за то, что её пока не ломают.

Когда Лэндон ушёл из семьи, Холли было достаточно лет, чтобы понять, что это не каприз и не предательство. Она не задавала вопросов. Она просто плакала ночью, уткнувшись в подушку, чтобы никто не слышал. Утром она вела себя так, будто ничего не произошло. Это было её первое взрослое решение. Отец не запрещал ей общаться с братом — он делал хуже. Он игнорировал этот факт, будто Лэндона больше не существовало. Холли усвоила это молчание как предупреждение. Их связь стала тише, осторожнее, почти подпольной. Сообщения. Редкие встречи. Взгляды, в которых было больше, чем в разговорах.

Холли росла умной и ироничной. Она видела фальшь системы, но ещё не знала, как из неё выйти. В ней было много от Лэндона — чувствительность, сомнение, способность видеть людей. И много страха — того самого, который удерживает от резких движений. Она балансировала между лояльностью и собой, и этот баланс истощал её сильнее, чем открытый конфликт. Во взрослой жизни Холли так и не стала «идеальной Рэймонд». Она выбрала путь, который не вписывался в семейный сценарий, но и не рвал его окончательно. Что-то гуманитарное. Что-то живое. Там, где можно помогать, а не судить. Отец это терпел — ровно до тех пор, пока это не бросалось в глаза.

Для Лэндона Холли осталась единственной ниточкой, связывающей его с прошлым без боли. Он переживает за неё больше, чем позволяет себе показать. Видит, как она всё ещё старается быть «удобной». Как ещё не решилась на собственный выход из системы. И боится одного — что однажды она сломается так же тихо, как он.

Для Холли Лэндон — доказательство, что выход возможен. Что фамилия — не приговор. Что можно потерять всё и при этом сохранить себя.

Они редко говорят об этом напрямую.
Им и не нужно.

---

их встреча после развода Лэнда:
Он не сразу открыл дверь. Лэнд услышал звонок, но не двинулся с места. Сидел на краю дивана, уставившись в пол, будто между ним и дверью пролегала не прихожая, а несколько лет жизни. Квартира была слишком тихой — не уютно, а гулко. Он уже знал, кто это. И именно поэтому тянул.

Когда он всё-таки открыл, Холли стояла на пороге с небольшой сумкой через плечо. Без макияжа. В простом пальто. Она смотрела на него внимательно — не оценивая, не пугаясь, не жалея напоказ. Просто смотрела, как умеют только близкие.

— Привет, — сказала она тихо. — Ты чего… — начал он и осёкся. Голос подвёл.

— Я приехала, — пожала плечами Холли. — На пару дней. Если ты не против.

Он отступил в сторону, давая ей пройти, и только тогда заметил, как сильно у него дрожат руки. Она не сказала «ты как?» и не обняла сразу. Просто сняла обувь, прошла вглубь квартиры, будто была здесь тысячу раз. И это неожиданно сломало его сильнее всего.

— Здесь пусто, — сказала она, оглядываясь. Не как упрёк. Как факт.

— Я не успел… — он замолчал. — Не знаю, с чего начать.

— Ничего. Мы не будем начинать, — ответила Холли. — Мы просто побудем вместе.

В первый вечер они почти не говорили. Он сидел за столом с чашкой давно остывшего кофе, она готовила что-то простое, перебирая продукты так, будто делает это всегда. Время от времени она задавала нейтральные вопросы — ел ли он сегодня, спал ли. Он отвечал коротко. Не потому что не хотел делиться — просто слова застревали.

Ночью он не спал. Холли тоже. Он знал это по свету из-под двери её комнаты.

На второй день они вышли гулять — без цели, без маршрута. Город был серым, неприветливым, но не враждебным. Они шли рядом, не касаясь друг друга, и это было странно правильно.

— Ты выглядишь… — Холли замялась. — Не плохо. Просто… очень устало.

Он усмехнулся.

— Это мой базовый режим.

— Ты ел сегодня?

— Холли.

— Я знаю, — сказала она мягко. — Просто ответь.

Он вздохнул.

— Нет.

Она кивнула, как будто это всё объясняло.

Позже, уже дома, он сломался. Не красиво. Не театрально. Просто сел на пол у дивана и закрыл лицо ладонями. Всё, что он так долго держал внутри, вдруг стало слишком тяжёлым.

— Я всё сделал правильно, — глухо сказал он. — Я правда старался. Я думал, что так и надо. Что если я буду надёжным, если всё обеспечу, если не рассыплюсь… — голос сорвался. — А оказалось, что этого недостаточно.

Холли села рядом. Не сразу. Сначала просто была в комнате, давая ему пространство. Потом осторожно коснулась его плеча.

— Ты не сломал брак, — сказала она тихо. — Ты просто не знал, как в нём быть живым. Это не одно и то же.

Он посмотрел на неё. В глазах — растерянность, почти детская.

— А если я вообще не умею?

Она пожала плечами.

— Тогда ты научишься. Ты всегда учился сложному. Просто раньше тебе не позволяли.

В эти дни она делала для него странно простые вещи. Напоминала есть. Открывала окна. Вытаскивала его из квартиры хотя бы на десять минут. Не давала утонуть, но и не тянула за волосы на поверхность. Она не пыталась его чинить.

Перед отъездом она стояла в прихожей, застёгивая куртку.

— Ты не обязан сейчас быть сильным, — сказала она, не глядя на него. — Только, пожалуйста, не исчезай.

Он кивнул.

— Спасибо, — выдохнул он. — За то, что приехала.

Холли улыбнулась — устало, но искренне.

— Ты мой брат, — сказала она. — А это, как ни странно, навсегда.

Когда дверь за ней закрылась, в квартире снова стало тихо.
Но это была уже другая тишина.

---

дополнительно:
Остальное готов рассказать лично. Планов очень много!
Просто приходите, окутаю вас заботой, вниманием и всем чем захотите. У нас тут целое семейство, так что скучать не придется :3

ЭДРИАН  ищет мертвую сестру ех. Роуз Маршалл - 32 - архивист-аналитик (менябельно) Tatiana Maslany   Riley Keough

— В 17 лет числилась погибшей при «несчастном случае»: падение с высоты, тело опознано, дело закрыто.
— В ту ночь не погибла: получила тяжёлые травмы, была доставлена в больницу как неопознанная (почему? что было за второе тело? хер знает), позже — выведена из системы с помощью третьих лиц (каких лиц? зачем? хер знает).
— Некоторое время провела в клиниках и закрытых учреждениях (реабилитация, смена документов, психологическая помощь).
— По ряду причин (страх, давление, чувство предательства, желание исчезнуть... обида на брата) не вышла на связь с семьёй.
— За эти годы полностью сменила имя, внешность, социальный круг и научилась жить «тихо»: без привязок, без прошлого, без права на ошибки.
— Уже около года находится в одном городе с Эдрианом.
— Работает в архиве специалистом по работе с закрытыми фондами (городской архив + доступ к полицейским и медицинским делам по запросу)
— Не идеализирует брата, но и не ненавидит его. Несёт в себе обиду, страх и незавершённость. Колеблется между желанием быть узнанной и желанием остаться мёртвой для него. Очень осторожна: наблюдает, проверяет, ждёт.
— Эдриан чувствует странное беспокойство, но не понимает, откуда оно.

---

дополнительно:
Назовешь меня по имени - и быстро извинишься. Я кто? Я слепец. И ты моё наказание.

Обратите внимание на указанные мной внешности - они подобраны по принципу "хамелеона". У этих девушек огромное количество образов, где они буквально неузнаваемы. А этот момент в истории имеет очень большой вес. Вас должен не узнать родной старший брат. Конкретно на этих вариантах я не настаиваю, если вы мне предложите другого крутого хамелеона.

ДАНИ  ищет бывшего/коллегу Дориан Льюис - около 27 - музыкант, гитарист Matthew Daddario or Thomas Doherty

- они жили в одном районе, он учился на два класса старше, и на момент знакомства закончил школу.
- мать домохозяйка, отец - владелец компании по прокату яхт.
- с детства вокруг него была музыка, тот самый мальчик с проигрывателем и пластинками известных металл-групп, которые он впитывал с самого начала своей жизни. К подростковому возрасту у нег сформировался уже приличный вкус, и вполне типичное желание для молодого человека - покорить мир с помощью своей музыки, отличием его случился только то, что он действительно часами засиживался в гараже, пробовал разные мелодии,  подбирал аккорды, а не просто надеется выучить один рифф и покорить сердца девчонок с помощью него на школьном выпускном.
- в пятнадцать ты занял денег у отца (что была совершенно тебе поперек шерсти - но это шанс), купил инструментов, и вы создал свою первую гаражную группу. парочка друзей, которые плохо играли на инструментах и парочка концертов в замшелых барах - отличное начало для ставшей по своему легендарном для своего района группы.
- учеба шла также неплохо, но только ты знал, что ни в какой Йельский университет ты не поедешь. Уже к окончанию школы ты собрал все свои вещички и съехал к другу. Началась типичный самостоятельная жизнь - время съедала рабская работа 24/7 пять дней в неделю, и казалось, что мечта уплывает. Нагрузки и недостаток сна влияние на продуктивность, и за месяц у тебя не получилось сочинить абсолютно ничего достойного. Тогда ты решил вернуться назад в родную гавань на пару дней, встретил своих старых друзей...и ее.
- она привлекла твое внимание, приковала цепкими крюками, вызвав ощущение, что ты уже где-то ее видел. Может да, а может нет, это было неважно. Один из друзей проболтался, что видел ее в классе музыке за фортепьяно один раз, она довольно неплохо пела. Выждал идею пригласить ее, чтобы она, как девушка привлекла внимание парней, которые пойдут на их концерты. Ты воспринял эту идею с сильным скепсисом, но согласился попробовать. В итоге  методами пробовать вы научили девушку кричать и рычать. Снова удалось выступить на паре площадок, и в этот раз вроде бы удачнее - то ли ты словил вдохновение, потому что влюбился, то ил все научились лучше играть, то ли из-за нее, но все как-то довольно быстро раскрутилось. Площадки стали приличнее и больше, потом вас пригласил разогреть более известный артист, и так образовалась первая фан-база.
- у группы были большие планы на будущее, и все было хорошо, пока у вас все было хорошо. Вас обоих связывал страсть к музыке, ну и друг к другу. Все, как в ваших любимых фильмах - она курила, сидя у тебя на коленях, пока вы смотрели с лестницы высотки на садящийся на город персиковый закат. Поцелуи на ночных прогулках за руки, длинные разговоры, и обещания, обещания...
- все начало ломаться как-то неожиданно, слава ударила тебе в голову, ты стал злоупотреблять алкоголем и веществами, к этому притянулись и девушки на одну ночь, испортился характер, и много треща произошло: от драк с Дани до задержания полицейскими. Она видела, что ты летишь в пропасть стремительно, аки комета, но каждая ее попытка помощь тебе оборачивалась лишь раздражением и агрессией с твоей стороны. Ты падал и не давал себе помощь. В конце концов она устала. Нельзя спасти того придурка, который самостоятельно подпиливает нить окурком сигареты, которая становится тоньше с каждым днем. В итоге вы спонтанно поругались перед шоу, на которому она заливалась слезами, но продолжала петь для толпы, которая уже прочитала во всех соц сетях и таблоидах, что восходящие звезды и участники группы Warzone не просто скрывали, что встречаются все это время, но уже и уже между ними видится раскол, и все идет к расставанию.
- она заявила об уходе из группы в тот же вечер. Все восприняли эту новость в штыки, тем более все - его давние друзья. На кануне стоял успех группы, потерял доходов в том числе. До сих пор она сталкивается с едкими комментариями от бывших коллег из группы в сети, а вот ты молчишь. С того момента тебе прилично прилетело от той стороны фанатов, которая была за меня и ты затаился. Может, вскоре представишь новую солистку, может, как и изначально хотел, сам станешь вокалистом, ведь иногда тебе казалось, что я  занимаю твое место, правда?

---

дополнительно:
будущее их пока неясное. не думаю, что там будет что-то хорошее, ибо слишком много треша в прошлом было на самом деле. по приходу дополнительно могу еще описать свои идеи насчет прошлого. я думаю у них все  останется в горячей фазе лавхейта. есть недосказанность ,обида, вместе с тем он  ее ненавидит за то, что  подвергала их всех такой турбулентность, ну и банально профессиональная ревность. они никогда бы не смогли ужиться вместе, поэтому думаю можно лишь отыграть выход из этих напряженных отношений во что-то более мире и спокойное. а может еще хуже - станем вообще врагами. нам решать.
о себе коротко: пишут от первого лица, 5-6к (много воды не хочу наливать, и играть чисто на лайте). пишу не часто, ибо завал в реале, может пост в неделю, если попрет два, если трудности - могу чуть дольше затянуть, но всегда напишу. по причине того же реала не смогу болтать где-то в сторонних мессенджерах, сори.
буду рада игроку, которому будет интересно раскрутить эту идею с музыкальной группой, которую я хотела давно отыграть ,но никак не получилось, та что, возможно, час настал сейчас.

ЛЭНДОН ищет дочь Лили Эйва Уиллер  - 17 - школьница #Sadie Sink

Лили появилась в его жизни не внезапно. Она вынырнула из прошлого, которое Лэндон много лет считал закрытым, аккуратно сложенным в архив с пометкой «не возвращаться».

Всё началось с дела. Очередного сложного, серого, опасного — из тех, где правда всегда запаздывает, а закон идёт следом, запинаясь. Клиентом был мужчина, хорошо знакомый Лэндону по прежним делам: не святой, не преступник в чистом виде, а человек, который слишком долго жил между системами и однажды решил выйти. Он говорил мало, осторожно, всегда смотрел по сторонам. У него была дочь-подросток, о которой он почти не упоминал — только однажды, мимоходом, как о чём-то, что нельзя трогать словами. Лэндон тогда не придал этому значения. Это была его ошибка.

Дело шло к развязке. Лэндон был уверен, что успевает — он почти всегда был уверен. Он рассчитывал ходы, сроки, реакции. Он верил, что система даст ещё немного времени. Она не дала. Клиента нашли мёртвым. Формально — несчастный случай. Фактически — зачистка. И вот тогда Лили перестала быть строкой в документах. Ему позвонили поздно вечером. Сообщили сухо, по протоколу: несовершеннолетняя, мать умерла несколько лет назад, родственников нет или они номинальные. Девочку временно поместят под государственную опеку до выяснения обстоятельств. Лэндон поехал туда сам. Не как адвокат — как человек, который понимал: если он не появится сейчас, она исчезнет в системе, где никто не спрашивает, кем ты был до трагедии.

Лили сидела в маленькой комнате ожидания. Прямая спина. Сжатые руки. Рыжие волосы собраны в небрежный хвост. Взгляд — слишком спокойный для семнадцати лет. Она смотрела на него без любопытства. Без надежды. Как смотрят на взрослых, которые всё равно уйдут.
— Вы адвокат моего отца? — спросила она сразу. Он кивнул.
— Значит, он мёртв, — сказала она ровно. Не вопрос. Констатация.
И только потом, через паузу, добавила:
— Я Лили. Второе имя — Эйва. В честь мамы.
Вот тогда что-то внутри у Лэндона сдвинулось. Потому что имя матери он знал. Он не понял этого сразу. Осознание пришло позже — через документы, старые даты, совпадения, которые перестают быть случайными. Через фотографию, которую Лили уронила из рюкзака: молодая женщина с той самой улыбкой, которую он не забывал, как период своей ранней молодости. Ведь прошло 20 лет. И это была она.

Женщина из его прошлого. Та, от которой он однажды ушёл, решив, что дистанция — лучший выход. Та, которая ничего у него не попросила. И та, которая родила дочь — и не сказала ему об этом. Или сказала, а он не услышал. Он не признался Лили сразу. Не имел права. Не знал, как. Не был уверен. Сначала он стал для неё временным опекуном — по закону, по необходимости, по той самой логике, за которой он привык прятаться.

Лили не радовалась. Не благодарила. Не цеплялась. Она вела себя так, будто всё это — временно. Будто он — ещё один взрослый, который исчезнет, стоит ей привыкнуть. Она не задавала вопросов о нём. Зато задавала очень точные вопросы о будущем.

— Это надолго?
— Мне придётся менять школу?
— Когда мне можно будет уйти?

И каждый из этих вопросов был не про информацию — про контроль. Лэндон видел это. Видел и понимал, что именно здесь проходит его граница. Он не мог снова выбрать «потом». Не мог снова оставить всё на самотёк.  Решение об удочерении не было героическим. Оно было тихим. Тяжёлым. Почти страшным. Он не стал обещать, что будет хорошим отцом. Не стал говорить, что всё исправит.
Он сказал только одно:

— Я здесь. И если ты позволишь — я останусь. Лили не ответила сразу. Она позволила ему остаться делом, а не словами. И, возможно, именно поэтому эта история стала для Лэндона первой, в которой он не сбежал, когда стало по-настоящему трудно.

Лили — не сломанная, а настороженная. Остроумная, резкая, язвительная, особенно когда чувствует угрозу. Очень умная, быстро считывает людей, но никому этого не показывает. Не доверяет взрослым. Считает, что все уходят — вопрос только когда. Самостоятельная до болезненности. Просить помощи — почти физически тяжело. Не выносит жалости. Лучше злость, чем сочувствие. Она не будет благодарной. Она будет проверяющей. Лилс постоянно тестирует Лэндона: словами, молчанием, холодом, откровенными вопросами, к которым он не готов.

И одна важная деталь:
она не называет Лэндона по имени. Сначала — «мистер Кинг». Потом — «Лэндон».
Слово «папа» для неё — территория, на которую она даже не заходит.

---

дополнительно:
Я решил, чтобы мне жилось еще веселее в моей жизни должно быть две рыжие женщины. Любви и внимания хватит на всех. У тебя будет веселый дядя Тоби. Скупой на эмоции батя и это далеко не все. Нас тут целая семья: окутаем тебя вниманием, заботой, идеями и игрой. Главное приходи! Детали готов обсудить

ТОБИ ищет зависимого имя не принципиально - 31 - сексуальный ублюдок dacre montgomery

он ранен, но никто не видит крови. он сломлен, но улыбается. он зависим, но никто не замечает этого.
ты познакомишься с Тоби в центре реабилитации, ты такой же зависимый от викодина, опиумный наркоман. в группе вы найдете общий язык, начнете проводить вместе время и исцеляться. кто я такой, чтобы отказываться от сексуального дружка после просмотра осд? мне нравится сама концепция персонажа, который подсел на таблетки, алкоголь, провоцировал драки, чтобы физическая боль заглушила душевную. а может быть ты тоже сбежал из секты? или тебя насиловали? применяли физические наказания и теперь ты улыбаешься, бравируешь, хамишь, грязно флиртуешь, но не показываешь того, кто плачет уткнув лицо в подушку. кто орет посреди пустого поля. приходи, тебя окружат вниманием, игрой, идеями, общими шуточками и "о бозе, о бозе" даже утащат в пару. не знаю насчет мальчиков, но у нас много офигенных девушек. аха.

---

дополнительно:
можешь писать посты от первого лица, от третьего, большие или не очень. если тебе 30+, поздравляю ты в нашей банде. стучись в гостевую, залетай в лс. Тобичка на связи.

ХОЛЛИ ищет решение всех проблем артур ландау - 40-43 - телохранитель/водитель/другое ? tom hardy/travis fimmel ?

Кажется, ты живешь целую вечность. Огромную длинную жизнь, наполненную событиями, на пересказ которых потребуется ещё две таких. Каждое из них - безумно интересное и всегда захватывающее, но, как будто, среди них мало по-настоящему счастливых моментов. Как будто исход каждого - это как выдох после тяжелого испытания и немая благодарность за ещё одну подаренную возможность быть частью этого мира. И так бесчисленное множество раз. Слишком часто, чтобы ценить подобные моменты - ты научился жить с этим и принимать реальность, какой бы не была последняя. Тебе будто все равно, что случится дальше, ты просто готов решать очередную задачку собственной судьбы.
Тебе особо не чем похвастаться, вспоминая ранние годы. Многодетная семья, где количество детей сильно превышало количество продуктов в холодильнике, чумазое лицо и старая одежда, перешедшая от старшего брата.
Тебе не свойственно много говорить и ты лишь вскользь упоминаешь о том, что однажды перебрался в лесничий домик к родному дядьке и провел там много лет, обучаясь всему, чему последний только мог научить. А после началась служба. Та самая часть истории, о которой действительно можно говорить очень долго, но тебя это никогда не вдохновляло. Морщины на лице становились заметно глубже, а голос - тише. Были счастливые письма и дни рождения с наспех растянутыми кем-то флажками-гирляндой. Шумные вечера в компании товарищей и тяжелая голова на следующее утро. В остальном все напоминало бесконечное испытание. Боль, кровь и пот - сколько раз ты умирал внутри себя, сохраняя живой оболочку? Ты снова вертишь головой и отказываешься делиться, боясь снова стать заложником воспоминаний. Или вновь физически оказаться в плену, который щедро одарит списком товарищей, которым не повезло выбраться. Ты такой взрослый и сильный мужчина, но тебе точно известно, как может быть больно внутри, когда теряешь кого-то по-настоящему. Как обрывается дружба, как рушатся планы. Каким холодным может быть дождь и твердой земля. Ты знаешь, как много несправедливого вокруг, хотя кажешься совершенно бесчувственным и отстраненным. В какой-то момент тебе захотелось уйти. Оставить это позади, но не вычеркнуть полностью.
Попав в дом к Рэймондам, ты быстро сумел найти общий язык с его главой - собственно, твоим нанимателем. Он поверил тебе - ты доказал, что умеешь выполнять свою работу так, как того требует «протокол». И вроде бы жизнь сбавила обороты и стала в разы спокойнее, но совсем мало времени потребовалось, чтобы понять, какой нестабильной может быть и эта форма жизни.

---

Мы здоровались достаточно долго. И не реже спрашивали друг у друга «как дела?», просто потому что так положено. Как будто изменила все зима. Возвращение с конференции и наспех слепленные снежок, брошенный осторожно, с почти прикрытыми глазами - а вдруг ты, все-таки, зверь? Но, нет. Простой, вежливый, воспитанный. С какой-то легкостью ты ответил, поддержал эту игру, дав ровно столько времени, сколько потребовалось, чтобы не затянуть. Без лишних эмоций и выдерживая дистанцию. Как будто уже тогда ты стал ближе, чем многие в нашем доме. Потом мы разговаривали - стало проще. Ты стал другом/товарищем/наставником - мне было интересно. Я ждала твою историю, я могла рассказать свою и быть уверенной, что меня выслушают и поймут. Прошло ещё время - много времени. Дом стал местом, где можно было встретить тебя, поэтому точного адреса у него уже не было. Мне не понятно, кто мы есть и кем приходимся друг другу: ты сдержанно приветствуешь при всех, согласно договору, помогаешь с сумками, и даешь советы, которые нужно получать от родителей. Но все это не вяжется с количеством времени, которое, с некоторого момента, случается проводить тет-а-тет, тактично выдерживая дистанцию.
Но я знаю тот день, в который ты решил для себя что-то.
В тот день ты потерял доверие главы нашего семейства. Становясь не раз свидетелем, как последний отчитывает своих давно не малых детей, ты держался отстраненно, почти поддерживая его молча. Так было всегда, пока в один из дней ты выверенным движением не перехватил его руку, крепко сжав за запястье - он этого не смел ожидать. Никто не смел. Ты перестал быть тем, кого я знала. Ты стал тем, о ком боялся рассказать все это время. Перехватив чужую руку в паре сантиметров от моего лица, ты показал, что для тебя правила существуют ровно до того момента, пока самому хочется по ним играть.

---

дополнительно:
Мыслей так много, что могла бы ещё писать тут много и долго, поэтому оставим все на поиграц.
С возрастом и внешностью можем обсудить и подвигаться, но только в меньшую сторону от предложенного - разница и без того порядочная уже сложилась)))

АМАРИС  ищет спасение wren orson* - 35 - балагур jamie campbell bower

ты из тех людей, на лице которых улыбка появляется так легко, словно нет ни одной причины для того, чтобы расстроиться или погрузиться в размышления. ты сейчас в том возрасте, когда уже есть прошлое, но ещё достаточно надежды, чтобы верить в будущее.
ты смеешься часто и заразительно, даже если кажется, что совершенно не время для смеха. шутки – броня, за которой ты прячешь то, о чем никогда не говоришь вслух: неудавшаяся любовь, обещания, которые не выдержали время, ощущение, что его когда-то выбрали и так же легко оставили. с тех пор ты относишься к чувствам так, будто это минное поле: шаг вперёд и может рвануть.
и всё же ты умеешь любить. может не слишком красиво и не слишком правильно, а жадно и искренне, как человек, который боится потерять, но не может не тянуться.
в моей жизни ты стал тем самым беспорядком: громкий, живой, непредсказуемый. принёс с собой смех, спонтанные прогулки, разговоры до полуночи и ощущение, что всё может быть иначе. я дала тебе то, чего ты давно не чувствовал – покой, в котором не нужно было притворяться.
мы стали странной парой. ты – человек, который прячет боль за улыбками, переживший неудачный брак, после которого поклялся больше никому не верить. я – человек, который привык жить, рассчитывая только на себя, у которой за плечами отношения, не приведшие ни к чему.
нас тянет так, будто два одиночества вдруг узнали друг друга в толпе.
у нас будет всякое: нелепые свидания, саркастические перепалки, твои попытки сделать вид, что тебе всё равно, и мои попытки не показать, как сильно ты мне нужен. будет боль, потому что твои исчезновения на несколько дней без объяснения причин [когда ты внезапно думаешь, что наговорил лишнего или сделал что-то не так], не могут не ранить мою душу.
но именно в этой смеси смеха и уязвимости, хаоса и нежности, есть шанс на нечто большее, чем просто роман. на историю, которая начинается неидеально – зато по-настоящему.

---

дополнительно:
видишь да, как ты рад, что даже молишься богу за то, что я появилась в твоей жизни? хд
много смеха. много флирта. много моментов, где мы одновременно бесим и не можем друг без друга. ты боишься, что я просто уйду. я опасаюсь, что ты однажды исчезнешь.
возможно нас «сведет» моя собака, а может ты застрянешь на аттракционе.
мы будем ссориться из-за твоей закрытости и дурацкой привычки всё превращать в шутку. мириться – на кухне, с пиццей, под дождём, после неловких признаний. мы будем обычными люди с обычными проблемами, которые будут искать подход друг к другу.
все обсуждаемо.
* имя можно изменить, профессию на твой выбор.

НОА ищет  ту, что так и не смог забыть Фиона Макгил - 29 - мошенница, официантка jessica alexander

Фиона. Красивое имя. Красивая девочка-загадка, которую я так и не смог разгадать много лет назад. Она так и осталась мотыльком, что появился в моей жизни внезапно и так же внезапно исчез.

Нам было по шестнадцать, когда она переехала в Новый Орлеан и посреди года перевелась в школу, где я учился с первого класса. Она была так не похожа на всех остальных, яркая, порывистая, живая. Волосы с красными прядями, яркий мейк, короткие юбки, за которые постоянно отчитывали учителя, дерзкие манеры. Она в открытую курила, обожала шумные вечеринки и казалось вообще ничего не боится. Живи ярко, умри молодым, говорила она выдыхая едкий дым мне прямо в лицо, в тот вечер на крыше, перед тем как поцеловать меня, а затем подойти к обрыву и сделать вид, что сейчас спрыгнет вниз с высоты десятиэтажки. Она во всем любила выкручивать звук на полную, эмоции на максимум, как будто знала, что у нее впереди слишком мало времени, чтобы тратить его на полутона.

А потом она исчезла, как будто ее никогда не было. Нашу улицу украшали плакаты с которых на меня смотрело ее лицо, Фиона Макгил, 16 лет, ушла из дому и не вернулась. Буквы расплывались, мир как будто ускользал от меня. Я любил ее, но не смог спасти. Я искал ее, но не нашел. Из-за нее я пошел работать в полицию, чтобы попробовать отыскать след девушки-загадки, что исчезла без следа.

С тех пор прошло тринадцать долгих лет, я изменился, стал детективом полиции, переехал в Тампу. Практически забыл о Фионе Макгил, позволив себе отпустить прошлое. И именно тогда она снова появляется в моей жизни, внезапно, без предупреждения, как кошка, которая гуляет сама по себе. У нее проблемы, у нее долги, она скрывается от нехороших людей, она улыбается и говорит, что скучала, но верю ли я ей?

---

дополнительно:
Приходи, красивая, очень тебя жду. Все обсуждаемо, кроме внешности, очень хочется видеть именно Джессику. Планов на игру очень много, приходи со своими гештальтами, все обсудим и вместе напишем красивую стекольную историю.

КИЛЛИАН ищет  Дьявола Кассандра Блэйк - 32 - Владелица агентства «BLAKE CONSULTING» Eiza González

Нельзя встретить такого человека и не собрать на неё своё досье. Конечно, у Киллиана есть и оно. С его призмой.
КАССАНДРА БЛЭЙК
«Люди не покупают правду. Они покупают удобную для себя историю. Моя работа — быть лучшим storyteller на рынке.»

Статус: Кризисный PR-менеджер и стратег по репутационному менеджменту. Владелица агентства «BLAKE CONSULTING».
Угроза/Актив: Идеологический вирус. Живое искушение.

I. БАЗОВЫЕ ДАННЫЕ
Возраст: 33 года.
Внешность: Оружие, закалённое в глянце. Безупречная, холодная красота, лишённая тепла. Идеальные черты, собранные в выражение спокойной, сосредоточенной компетентности. Никогда не позволяет себе выглядеть уставшей или растроганной. Одевается как топ-менеджер мирового уровня: строгие костюмы-футляры, скульптурные платья нейтральных тонов (черный, белый, бежевый, тёмно-синий). Единственные украшения — дорогие, но сдержанные часы и, возможно, одно кольцо. Взгляд прямой, оценивающий, лишённый моральной оценки — только оценка эффективности.
Происхождение: Воспитывалась в семье юристов корпоративного права. С детства усвоила: мир делится не на правых и виноватых, а на победителей и проигравших, а закон и мораль — инструменты в этой игре, а не абсолюты.
Образование: Юридическая школа (не до конца) или магистратура по политологии/коммуникациям в престижном вузе. Ушла, поняв, что теория проигрывает практике.

II. ПРОФЕССИЯ: АРХИТЕКТОР РЕАЛЬНОСТИ
Специализация: Кризисный менеджмент и репутационное восстановление. Её клиенты — корпорации после скандалов с экологией, политики, уличённые во лжи, знаменитости, попавшие в нарко- или секс-скандалы, стартапы, обвинённые в мошенничестве.
Философия работы: «Правды не существует. Существуют конкурирующие нарративы. Моя задача — сделать наш нарратив сильнее, ярче и правдоподобнее.» Она не «отмывает» репутацию. Она строит новую, поверх старой, как строят новый фасад на ветхом здании.
Методы: Анализ уязвимостей медиа-поля, контр-утечки, создание отвлекающих манёвров («dead cat strategy»), поиск «козлов отпущения», тонкая игра на чувствах публики (от гнева к жалости, от недоверия к гордости). Она мастер по перенаправлению внимания и переписыванию контекста.
Кредо: «В мире, где все кричат, важно не то, что правда, а то, что будет услышано последним. И этот последний крик должен быть нашим.»

III. ЛИЧНОСТЬ: ЧЕЛОВЕК-АЛГОРИТМ
Суть: Кэсс — это то, во что мог бы превратиться Килл, если бы полностью принял свою травму и сделал её основой мировоззрения. Она — цинизм, возведённый в абсолют и превращённый в искусство.
Эмоции: Она не бесчувственна. Она рационализировала все чувства до состояния тактических инструментов. Гнев — это энергия для атаки. Жалость — крючок для манипуляции публикой. Привязанность? Слабость и точка уязвимости. Её главная эмоция — интеллектуальное удовольствие от сложной игры, как у шахматиста.
Сила: Абсолютная ясность ума и отсутствие сантиментов. Она видит мир как шахматную доску, где люди — фигуры со своими функциями. Она не ненавидит их, не презирает — она их использует. Это делает её невероятно эффективной и неуязвимой для стандартных эмоциональных манипуляций.
Слабость (скрытая): Глубокое, не признаваемое даже самой собой одиночество и экзистенциальная скука. Она достигла вершин в своей игре, и теперь её занимают только сложные случаи и интересные личности. Такой личностью для неё стал Киллиан.

IV. ОТНОШЕНИЕ К КИЛЛИАНУ ДЖЕЙМСУ: ПРОЕКТ «СТРАЖ»
Кэсс не «влюблена». Она интеллектуально очарована и стратегически заинтересована.

Он — Родственная Душа (без сантиментов): Она видит в нём себя на более ранней, менее осознанной стадии. Он такой же аналитик, такой же циник, но он мучается этим. Его моральные терзания для неё — как детские болезни, от которых он должен излечиться.
Он — Интересный Кейс: Она воспринимает его брак с Оливией как фатальную стратегическую ошибку. Оливия, с её требованием искренности, — это угроза его эффективности. Кэсс видит свою миссию не в том, чтобы разрушить брак, а в том, чтобы освободить Киллиана от этой неэффективной модели. Она предлагает ему эволюционный скачок.
Искушение как предложение: Её флирт — это демонстрация альтернативной реальности. «Смотри, — говорит она без слов, — с твоим умом и моим подходом мы могли бы не просто защищать клиентов от правды. Мы могли бы управлять правдой. Ты мог бы быть не ремонтником, а творцом новой реальности.»
Что она хочет на самом деле: Не семью и не роман. Она хочет союзника, партнёра по игре. Кого-то, кто понимает правила на её уровне. Килл, с его полицейским прошлым и аналитическим складом ума, — идеальный кандидат. Она хочет завершить его трансформацию, стереть последние следы «полицейского идеализма» и получить равного себе. Не замечая, как он становится для неё одним из важнейших людей.

V. ОТНОШЕНИЕ К ОЛИВИИ: ТАКТИЧЕСКОЕ ПРЕЗРЕНИЕ
Оценка: Оливия для Кэсс — живой артефакт устаревшей системы ценностей. «Свет», «искренность», «искусство» — для Кэсс это не силы, а уязвимости.
Не ревность, а раздражение: Кэсс раздражает не Оливия как женщина, а её роль как якоря, который держит Киллана в состоянии морального раздрая. Оливия тянет его назад, в мир «должно» и «нельзя», в то время как Кэсс предлагает мир «можно, если эффективно».
Стратегия: Кэсс не будет бороться с Оливией на её поле (эмоции, сцены). Она будет игнорировать её как фактор, не стоящий профессионального внимания, или использовать как иллюстрацию своей правоты для Киллиана: «Видишь, к чему приводят чувства? К хаосу и неэффективности.» Хотя сама она уже заражается этим самым вирусом чувств. Разница только в том, что у Кэсси с Киллом гораздо больше общего, что делает их союз на 80% успешнее.

VI. КЛЮЧЕВЫЕ ЦИТАТЫ
О себе и работе: «Люди не покупают правду. Они покупают удобную для себя историю. Моя работа — быть лучшим storyteller на рынке.»
К Киллиану: «Твоя проблема не в том, что ты видишь угрозы. Твоя проблема в том, что ты до сих пор веришь, что некоторые из них победить нельзя. Ты просто не нашёл правильного оружия. Я могу его дать.»
О морали (в ответ на упрёк): «Мораль — это роскошь тех, кто может себе позволить проигрывать. Наши клиенты платят за победу. Или ты думаешь, твои протоколы безопасности — это моральный выбор? Нет, это выбор эффективности. Я просто делаю следующий логичный шаг.»
О чувствах: «Чувства — это data. Беспорядочная, шумная, но data. Главное — правильно их интерпретировать и использовать. Позволить им управлять тобой — всё равно что доверить ребёнку ядерный чемоданчик.»

VII. СЦЕНАРИИ И РОЛЬ В КОНФЛИКТЕ
Кэсс — не просто «третья сторона». Она — катализатор и воплощение выбора.

Как Искушение: Она предлагает Киллу путь наименьшего сопротивления: принять свою холодность как силу, а не как болезнь. Перестать мучиться и начать побеждать.
Как Зеркало: Она показывает ему его возможное будущее — блестящее, могущественное и абсолютно пустое, без якорей и шумов.
Как Провокатор: Её присутствие вынуждает и Оливию, и Киллиана сделать окончательный выбор. Больше нельзя откладывать, притворяться, жить в серой зоне. Она обнажает пропасть.

Итог: Кассандра Блэйк — это не женщина, а принцип. Принцип эффективности над этикой, контроля над доверием, нарратива над правдой. Её битва с Оливией — это не битва за мужчину, а битва за его душу: оставить ли в ней место для света или окончательно перевести на автономное энергоснабжение от холодного разума.

---

дополнительно:
И вот такое имеется. Прошу не брать из-за просто желания отыграть пару. Это достаточно наполненный персонаж, со своей трагедией и бесами. Отношения с Киллианом для неё - брешь в броне., это её шанс стать человечнее и узнать мир чувств, но не стать Оливией - слишком мягкой, слишком чувственной и слишком романтичной.

КИЛЛИАН ищет хаос Оливия Рид-Джеймс - 32 - владелица онлайн-галереи современного искусства «Luminary Space» Lili Reinhart

Конечно, у Киллиана есть досье и на свою жену, ведь вся его жизнь - сборище данных.
ПОЛНОЕ ДОСЬЕ: ОЛИВИЯ ДЖЕЙМС (урожденная РИД)
«Она верила, что вытащит его из тьмы его работы. Она не понимала, что он встроит эту тьму в фундамент их общего дома.»

1. БАЗОВЫЕ ДАННЫЕ
ФИО: Оливия Рид-Джеймс (Olivia Reed-James).
Возраст: 32 года.
Профессия: Владелица и куратор онлайн-галереи современного искусства «Luminary Space». Бывший арт-директор в рекламном агентстве.
Происхождение: Родилась и выросла в Тампе, в семье преподавателей. Получила блестящее гуманитарное образование.

2. ВНЕШНОСТЬ И ВПЕЧАТЛЕНИЯ
Общее впечатление: Живое воплощение того, от чего Киллиан защищается — спонтанности, открытости, доверия. Её энергия — солнечная, магнитная.
Внешность: Естественная, художественная элегантность. Яркие, выразительные глаза, в которых всё написано. Частая, искренняя улыбка. Одевается в удобную, но продуманную до мелочей одежду, где каждая деталь — это намёк, цвет, настроение.
Энергетика: Созидательный хаос. Она умеет зажигать людей, превращать обычный вечер в событие. Но в её смехе последние год-два слышны трещинки усталости.

3. ПРОФЕССИЯ: «LUMINARY SPACE» КАК АНТИДОТ
Суть: Галерея — не бизнес, а акт веры. Она ищет художников Флориды, в чьих работах видит искру, и даёт им голос. Она продаёт не объекты, а эмоциональный опыт, истории, кусочки чужой души.
Противостояние миру Киллиана: Если его работа — анализ угроз и возведение барьеров, то её работа — поиск красоты в уязвимости и строительство мостов. Её успех зависит от умения доверять, рисковать, чувствовать — от всего того, что в её собственном браке методично искореняется как «фактор риска».

4. ЛИЧНОСТЬ: СВЕТ, БЬЮЩИЙСЯ ОБ ЛЁД
Основные черты: Эмпатичная, страстная, терпеливая (слишком), упрямая, идеалистичная, творческая.
Главный парадокс: Профессия требует от неё быть проводником в самые сокровенные уголки человеческой души, в то время как муж, которого она любит, наглухо запечатал свои.
Сила: Невероятная жизнестойкость и способность любить. Она семь лет вела неравный бой, веря, что свет может растопить лёд.
Рана (ставшая чертой): Хроническое эмоциональное истощение. Она годами отдавала тепло, получая взамен лишь холодную аналитическую «заботу». Это привело к глухой, подавленной ярости и сомнениям в собственной адекватности: «А может, это я требую невозможного?»

5. ОТНОШЕНИЯ С КИЛЛИАНОМ: ИСТОРИЯ, КОТОРАЯ НЕ СЛОЖИЛАСЬ
Начало (7 лет назад): Она — восходящая звезда рекламы. Он — перспективный, умный, красивый детектив из отдела убийств, несущий на себе благородную печать усталости. Он казался ей Сильным Защитником с ранимой душой внутри. Она ему —  Глотком Свежего Воздуха и Жизни. Их страсть была взаимным спасением.
Брак и надежды: Она вышла замуж за детектива, веря, что её любовь, дом, стабильность исцелят его профессиональные шрамы. Она слушала его (в рамках дозволенного), поддерживала, была его тихой гаванью.
Крушение надежд (примерно 2 года назад): Его уход из полиции она встретила с облегчением. Наконец-то он вырвется из этого ада! Но вместо исцеления произошла метаморфоза. Он не избавился от полицейского мышления — он легитимизировал и упаковал его в бизнес «Sentinel». Из слуги системы он стал её вольным архитектором. И теперь его контроль, паранойя и холодная аналитика были уже не проклятием работы, а осознанным выбором и сутью его личности.
Превращение заботы в тюрьму: То, что раньше было «он волнуется из-за опасной работы», стало «он контролирует, потому что видит угрозу во всём». Её мир стал сужаться под предлогом её же безопасности. Каждая её спонтанная идея разбивалась о его оценку рисков.
«Бунт» с телефоном: Это был не импульс. Это был акт отчаяния человека, задыхающегося в скафандре. Она на несколько часов захотела почувствовать себя не «объектом защиты», а просто Оливией. Его реакция — не обида, а оперативная паника и последующая ледяная ярость — доказала ей страшное: в его картине мира у неё нет права на самостоятельность, есть только статус актива под охраной.

6. ОТНОШЕНИЕ К КЭСС БЛЭЙК: УЗНАВАНИЕ ЧУМЫ
Для Оливии Кэсс — не соперница. Она — живое подтверждение её худшего кошмара.
Идеологический враг: Если искусство Оливии ищет правду и искренность, то ремесло Кэсс — профессионально фабрикует правдоподобную ложь. Это для Оливии абсолютно аморально.
Зеркало патологии: Оливия видит в Кэсс не женщину, а диагноз Киллиана, принявший облик. Кэсс — это конечная стадия его болезни: холодный, блестящий, аморальный оператор, для которого люди — пешки в игре.
Страшное прозрение: Она заметила, как Киллиан оживает в диалоге с Кэсс. Не теплеет, а интеллектуально вовлекается. И Оливия поняла: та часть мужа, с которой она борется (расчётливый, циничный стратег), — это именно та часть, которую Кэсс понимает, принимает и одобряет. Кэсс предлагает ему не измениться, а с гордостью принять свою деформацию. В этой битве Оливия с её попытками «исцелить» чувствует себя проигравшей.

7. ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ
Оливия вымотана. Её свет тускнеет. Она стоит на распутье:
Отчаяние и ультиматум: Собрать остатки сил и выдвинуть условие: совместная терапия или развод. Риск всё потерять, но дать шанс.
Тихий уход в себя: Эмоционально отстраниться. Погрузиться в работу, создать своё пространство, куда ему нет доступа. Фактически начать жить параллельной жизнью в том же доме.
Активный бунт: Сознательно начать жить, игнорируя его «протоколы». Вернуть себе право на спонтанность, даже если это будет провоцировать скандалы. Бороться не с ним, а за себя.
Прямая атака на Кэсс: Не как на любовницу, а как на символ. Обвинить её не в том, что она «отнимает мужа», а в том, что она поощряет худшее в нём, чем он уже и так болен.
Ключевая фраза, отражающая её боль:
«Я выходила замуж за детектива, который видел в мире тьму, но боролся с ней. А проснулась рядом с архитектором, который эту тьму взял за основу при постройке нашей общей жизни. И теперь мне в ней нет места.»

Итог: Оливия — это не жертва, а борец, который слишком долго сражался не с тем врагом. Она боролась с последствиями его работы, а врагом оказалась сама его сущность. Её трагедия — в усталости от семилетней осады собственного сердца. Её сила — в том, что этот свет внутри ещё не погас, и теперь он может быть направлен не на согревание льда, а на её собственное спасение.

---

дополнительно:
Вот такая заявка на пока еще жену. Я сильно продумывал своего персонажа эту связку. Мне не хотелось каких-то изъезженных треугольников и я продумал сложные метания душ.

ДАНИКА  ищет отчаянье воплоти Эвелин Рэйес  - 34 - хирург Olivia Wilde

Доктор Эвелин Рэйес — хирург с руками Бога и сердцем, изъеденным ядом вины. За годы работы в лучших клиниках Тампы она стала легендой, но за этой легендой скрывается женщина, которую разрывают на части призраки прошлого. Сотни жизней прошли через её ладони — одни оставили светлые следы, другие — кровавые пятна, которые не смыть ни временем, ни слезами.

Каждое утро Эвелин надевает маску безупречного профессионала, но под ней — усталые глаза, в которых поселился страх. Она научилась улыбаться, когда внутри всё кричит от боли, и говорить «всё хорошо», когда душа разламывается на осколки. Она помнит всех, кого не смогла спасти — их лица, их последние взгляды, их мольбы, застывшие в тишине операционной. Эти воспоминания не отпускают, они душат её по ночам, когда город засыпает, а она остаётся наедине с собой.

Но самое страшное началось, когда долги загнали её в угол, а жизнь превратилась в бесконечную агонию выбора между злом и ещё большим злом. Однажды, когда выхода уже не было, она согласилась на сделку с дьяволом — стала врачом для тех, чьи имена нельзя произносить вслух. Теперь её руки спасают не только невинных, но и тех, кто сам приносит смерть. Она живёт на грани, где любая ошибка — смертный приговор, и цепи, которыми её связал криминальный мир, с каждым днём затягиваются всё туже.

Двойная жизнь разрывает Эвелин на части. Днём — уважаемый хирург, ночью — тень, скользящая по закоулкам Тампы, чтобы залатать раны тем, кто не знает жалости. Она больше не принадлежит себе. Каждый новый рассвет — это не облегчение, а новая пытка. Внутренняя боль становится невыносимой, и чтобы заглушить её, Эвелин всё чаще тянется к сильнодействующим препаратам. Они дарят короткое забвение, но после — только пустота и отчаяние.

Она мечтает сбежать, исчезнуть, стереть свою жизнь до основания и начать заново. Но выхода нет. Криминальный мир держит её на коротком поводке, и любой неверный шаг — её собственная смерть. Эвелин живёт в аду между двух миров, не принадлежа ни одному из них, и каждый день — это борьба за остатки души, которые ещё не успели сгореть в этом пламени.

---

дополнительно:
Приходи, откроем стекольный завод, разогнав отношения "из крайности в крайность". Если захочешь, станешь нашей Еленой Троянской. Устроим за тебя войну с другой бандой, и заберем в свою, бугагашеньки