[indent]Клубный темп сегодня слишком давит на голову, виски разбивает нестройным ритмом. Её пульс не двигается в такт, как обычно, синхронизируясь с чувствами и эмоциями. Музыка нынче неживая, болезненная, предупреждающая. Что-то невольно разбивается на задворках сознания. Сердце разовой задержкой замирает, словно предчувствуя, что нынешнее выступление закончится ничуть не лучше прошлого.
[indent]Взгляд скользит по сцене, где говорят аппаратуру. Там же встроен пилон для гоу-гоу. Когда меня унесло в такую степь? Почему просто не сменила деятельность, а теперь считаюсь с муками собственной совести, что буквально кричит о правилах, которые она так не хотела нарушать. Потому что музыка была моей душой? Потому что иначе я не могла, меня ничто больше не интересовало? Верно. А еще тому виной была она, чертов беглянка, которая уже третий год не дает о себе знать.
[indent]Я побывала во многих барах, пыталась привлечь её внимание, чтобы она увидела меня, поняла, что я еще жива и жду её. Хочу забрать её куда-нибудь, лучше подальше от этого места. Желательно, туда, где не будет постоянных погонь за нашими душами. Деревню заброшенную? В другую страну? Если бы можно было покинуть Корею, я, быть может, так и сделала. По воде, например, ведь нам ничего не стоит вырваться именно таким способом. Нужно ли? Снова учить язык людей, другой, менее родной. Память у русалок отменная, но она не спасала от других проблем.
[indent]Иногда я сожалела, что не родилась кем-то иным. Жить в постоянном страхе - невыносимо. Со временем начинаешь понимать, что это лишь подталкивает к одиночеству. Когда семьи больше нет, и поддержки ждать неоткуда, хочется закрыться в собственной раковине и не отсвечивать. Бороться желания просто не возникает.
[indent]"Пока я не увижу хотя бы твоё мертвое тело, я не успокоюсь, слышишь?"
[indent]Где бы не была эта своевольная русалка, она обязана меня почувствовать. Если мы в одном городе - обязательно.
[indent]Со стороны сцены что-то громко пыхнуло - тестируют спецэффекты. Смрад гари донесся до чуткого обоняния, заставляя меня покачать перед носом ладонью. Нужно было уходить делать макияж, стилист уже наверняка нервно курил, потому что в последние недели я вела себя крайне неадекватно. По его мнению, разумеется. Он же не знал, что меня буквально разрывало от желания сбежать еще на той неделе. Я терпела, не могла уйти, пока не удостоверюсь, что та ниточка, которая привела меня в Сеул, окончательно оборвалась.
[indent]Тяжелое дыхание обрывается, когда на плечо ложится чья-то рука. В клубе не так много людей, его только открыли на ночную смену. Это мог быть Нэджи Кан, что заботился о моем графике, будто сам меня форсил весь этот год. Привязался. Я подкатываю глаза, несколько раздражённо - хватит меня опекать, я уже не маленькая! - и делаю оборот ровно настолько, чтобы заметить, что фигура мужчины более крупная и он минимум на голову выше. Нэджи был низкорослым.
[indent]- Набегалась?
[indent]Я неровно выдохнула, ощутив, как холод сковывает внутренности, слегка подняла подбородок, чтобы поймать горящий прохладной яростью взгляд. Старшенький. Ну, конечно.
[indent]Мужчина наклоняется, чтобы слышала только я, понижая голос почти до шипения, при этом не отпуская костенеющего плеча. Почти любовно перехватывает мой подбородок, фиксируя в таком положении. Я стараюсь не дышать и не давать повода ему сагрессировать - о, у семейки полу-сирен бывали кровожадные замашки, - и лишь терплю его, сглатывая быстро сохнущую слюну.
[indent]- Долго же я искал тебя, дорогуша. Добровольно пойдешь, или здесь тебя выпотрошить?
[indent]"Выпотрошить бы тебя и твоих братьев..." - в голове пронеслось то, что я никогда бы не сказала вслух. Не в том положении, когда мне даже бежать было некуда.
[indent]Я неохотно киваю, зная, что Хван не отвяжется от меня, пока не сломает мне шею, и стараюсь не делать лишних движений. Запястье, которое он перехватывает, чтобы максимально добавить дискомфорта, саднит. Он тянет меня за собой, разворачивая, будто тряпичную куклу. На каблуках передвигаться не так удобно, как босиком, но я стараюсь поспевать за ним, отчаянно делая непринужденный вид. Парочку посетителей мужлан просто отпихивает в стороны, не заботясь хоть как-то прикрыть свои намерения. Люди удивлённо косятся, кто-то тычет пальцем в нашу сторону, узнавая меня.
[indent]- Я сама дойду!
[indent]В служебное помещение его бы не пустили, зато закоулок в виде вип-ложи пока никто не сунулся. Охраны нет, все на контрольно-пропускном. Как он просочился - одному морю известно. Смазливое личико и деньги семьи. Да уж, эти и тут успели отличиться. Наемными убийствами решили подработать, не иначе.
[indent]- Думаешь, я тебе поверю? - Хван шипит, вдавливая меня за шею в стену ложи, - Где Лин?
[indent]Горло судорожно стягивается, заместо внятного ответа я могу лишь хрипеть. Мужчина садистически кривит губы, но ослабляет хватку. За шторами видно лишь его спину, можно подумать, что тут никого не удерживают силой, а лишь "мило беседуют тет-а-тет". Я жалобно выдавливаю из себя что-то вроде мольбы.
[indent]- Не знаю... Пусти, мне больно. Я правда не знаю, где она.
[indent]- Врешь, - в его голосе слышится сталь, зато на лице почти удовольствие от происходящего. Он склоняется ближе, чтобы я могла ощутить его парфюм и запах губ, - О, ты же не знаешь, как умерли остальные, верно? Не мучился лишь твой брат.
[indent]О подробностях, что делали с моими сестрами я слушать не желала, но меня никто не спрашивал.
[indent]- Сволочь, - сквозь зубы выдавливаю, беспокоясь больше за сестру, которую они пока не нашли. Если бы нашли, то этот бы сейчас не старался её запугать. Но тот факт, что она вообще неизвестно с кем и где меня пугал больше, чем моя собственная безопасность. Она не могла меня бросить, но что, если она сама попала в передрягу, и теперь не могла связаться со мной? Учитывая, какие вещи творились повсюду, её банально мог найти кто-то и не из членов проклятой семейки.
[indent]- Следи за словами, - он шлепнул меня по губам, отчего мне пришлось прикусить губу, с ненавистью провожая взглядом его руку. Оккультный кинжал, принадлежавший его семье, древний, как борода самого первого тритона, скользнул лезвием в разрез корсажа. Я задержала дыхание, вжимаясь в покрытую велюром стену, кожей ощущая, как клинок срезает плотное кружево под корсетом, почти царапая кожу - Или будет действительно "больно".

[indent] Джун боялся отца до смерти. Когда у того было плохое настроение или в делах что-то шло не так или Ё Джун как-то провинился перед ним – не важно, отец всегда находил способ сбросить пар через избиения. Каждый день было невыносимо возвращаться после школы домой, правильного времени для этого не существует. Он ходил на допы и приходил позже – мог за это получить, он приходил после школы сразу – мог за это получить. В те моменты, когда родители его игнорировали Джун чувствовал себя одновременно паршиво и одиноко. Он даже думал, что это форма любви такая. Что-то вроде «бьет, значит любит». Но удары отца нередко были такими сильными, что это вызывало сомнения – нельзя так любить сильно.

[indent] Если домой возвращался Чондэ на ночь-другую, Джуну доставалось и от него, но это случалось редко. Самой страшной провинностью было при родителях на ужине с коллегами родителей или бизнес-партнерами ляпнуть что-то недостойное – вот тогда едва дверь за гостями закроется и парню прилетает по меньшей мере мощная пощечина.

[indent] Он не мог ответить на вопрос любит ли семью, но знает, что боится. Только Хён был к нему добр, такой же «неудавшийся сын», как и Джун, но вполне самостоятельный. Иногда его звали на ужин с гостями, как трофей, все-таки Бэкхён был красив, хоть и не удовлетворял родителей своим жизненным успехом. Но Хён живет своей жизнью, Джун не докучает ему, отчего-то считая, что он как будто заслужил это. Наверное, в Корее неверный культ родительского почтения.

[indent] Сегодня будто все сложилось воедино: и паршивое настроение отца и косяк со стороны Джуна в виде высветленных волос. Отец захлопывает дверь за ним и продолжает орать, Джун лишь пытается тихо остановить его, умоляет остановиться, называет его «отцом». Но все это как будто больше бесит родителя, он то и дело хватает Ё Джуна за волосы, вынуждая чуть запрокинуть голову и хлестко бьет по лицу. У отца рука тяжелая, от нескольких ударов лопается губа, ссадина на переносице появляется от увесистого перстня и Джун все безуспешно пытается прикрыться руками, чем раздражает родителя ещё сильнее.  И звать маму нет смысла. Она не придет.

[indent] Но когда дверь вдруг распахивается, Ё Джун вдруг чувствует испуг – а вдруг мать надоело слушать его попытки остановить отца, и она решила присоединиться? Но хватка ослабла, и он смог опустить руки, увидеть Хёна. Надежда и радость от вида брата тут же захлестнули его, обжигая глаза. Но плакать Ё Джун не смел. Если брат сейчас в своей манере что-то не, то скажет, то накликает гнев отца на себя.

[indent] - Хён, - тихо выдохнул он, касаясь руки брата, с опаской глядя на отца. В любой момент тот может потерять контроль, Джун паршивый драчун, он не сможет противостоять отцу, а спихивать все на Бэкхёна он просто не мог. Даже мать подключилась, желая прогнать среднего сына, но Хён не слушался. В нем был тот стержень, которого так не хватало его младшему брату. Но, чего можно ожидать от подростка?

[indent] - Хён, не надо, - тихо пытался предостеречь брата Джун, а тот огрызался, не скрывая гнева от всего происходящего здесь. Под гневным взглядом отца Джун вздрогнул, ему так хотелось бы спрятаться за спиной Хёна, но привычки такой не было, так что пришлось воздержаться от такой идеи, благо, что старший брат уже все взял в свои руки и подтолкнув Джуна к выходу, собрался вывести его отсюда. Ох, это вызовет ещё больше отцовского гнева, но подсознательно Ё Джун хотел убраться отсюда, поэтому не сопротивлялся.

[indent] Им надо бежать. Бежать как можно быстрее отсюда, пока отец или мать не решили преградить им путь.

[indent] Обернувшись, Джун слабо дернул уголком губ, глядя на брата, но это заметил взбешенный отец, так что взгляд снова был обращен в пол. Лишь бы это никак не отразилось на Хёне.

Интересно, глава специально не дал мне ни одного вразумительного ответа или просто не нашел, что сказать? Сдается мне, это отличительная черта всех власть имущих. Мой отец тоже дает информацию весьма дозированно, стараясь то ли уберечь меня, то ли сохранить свою политику так же надежно, как швейцарский банк вклады. Я только неопределенно хмыкнула, и продолжила с интересом разглядывать своего жениха. Такой странный, немного задумчивый. Вроде бы в гостях, а взгляд… Ммм… Такой… Непередаваемый. Будто ему самому интересно, но он заранее знает все ответы.

Полагаю, что и отец, и Шень И прекрасно понимают, что некоторое время назад я обдумывала свой побег, просчитывала варианты избежать навязанного брака и сохранить независимость. Но в итоге... Я не все могу понять в этих сложных отношениях и политике между кланами, но чувствую, что так правильно. А привлекательность господина Шень заставила меня задуматься о словах матери всерьез. Возможно ли, что со временем он станет моей первой и, в нашем случае, последней любовью? Сумеет ли он испытывать ко мне теплые чувства? Взрослая жизнь такая сложная, а отношения вдвойне сложнее.

— Отец! – я улыбнулась, и немного отстранилась от собеседника. Продолжать разговор в присутствии отца было неловко, а мне так много хотелось узнать, а, по возможности, даже поспорить. Такое странное чувство на самом деле. Вроде бы все в пределах приличий, никаких неприятных моментов, но незнакомый мужчина в непозволительной близости. А я включаюсь в разговор, принимая правила Шень И, с каким-то азартом, будто мы не брак обсуждаем, а развлекаемся за чашкой чая. Мне показалось, что я вела себя по-детски, высказывая мужчине то, что у меня на сердце. Я огорченно вздохнула.

Сейчас был весьма шаткий момент. Если я не понравлюсь Шень И, он вполне себе решит, что может обойтись и без меня. В таком случае, брак будет чисто номинальным, и я буду жить в чужом клане, не нужная, не желанная, просто потому что так надо. Или он откажется от меня, поставив под угрозу благополучие обоих кланов. А виной тому моя несдержанность. Я не могу взять на себя такую ответственность. Глубоко вздохнув, я мысленно пообещала себе быть сдержаннее, и постараться быть милой и послушной. Однако, следующие слова нашего гостя заставили меня вздохнуть свободнее.

— Господин? – от неожиданности я забыла о приличиях, но тут же прикрыла ладонью рот. Я была уверена, что отец воспротивится, и не отпустит меня, даже пусть и с моим женихом. И дело не в том, что это рушит устои клана в целом, а еще и в том, что мой талант еще только развивается, но уже скоро я должна войти в полную силу. А целители вообще редкость. Нет, врачей вокруг полным-полно, но целитель совсем другое. Скоро я смогу вытягивать болезни из тела и запечатывать их, а не только сращивать раны и кости. А с магией воды разовьется возможность работать без дезинфицирующего бальзама. Да и постоять за себя сумею в случае необходимости. Осталось немного подождать.

— Нам оказана великая честь, отец. – поднимаясь, произнесла я, — Будет опрометчиво оскорбить гостя отказом. – бросив быстрый взгляд на моего жениха, я продолжила. – Однако, это противоречит традициям, и господин Шень это прекрасно знает. – я задумалась, буквально на мгновение. Хитрый лис, он все понимает, но ему интересно, как мы поступим. Ладно, пусть не винит меня за сумасбродные идеи. К тому же мне тоже интересно, как он отреагирует. Это же такое приключение! Одна, в удаленное место, возможно, мой будущий дом – это же… Просто нет слов! Вырваться из-под опеки и вечного надзора как глоток воды для умирающего от жажды. Я никогда не покидала пределы владений клана, и не бывала далее гор Циньлинь.

— Если возникнут вопросы, скажи, что я была совершенно очарована молодым господином, и сбежала следом за ним, чтобы посмотреть клан Шень. Тебе, разумеется, пришлось спешно отправить магическое письмо господину Шень И, чтобы он не гневался на твою глупую дочь. А глава Шень оказался столь любезен, что не смог бросить молодую девушку, и приютил ее. После ты напишешь письмо уже мне, что в наказание за побег я должна медитировать в уединении в провинции Гуандун. – говорила я серьезно, но уголки губ подрагивали, а в глазах плясали веселые огоньки. Даже отец едва сдерживал улыбку. – Когда вы хотите меня видеть, молодой господин? – я открыто улыбнулась, переводя озорной взгляд на Шень И.

Мы встретились в гостиной, где солнечные лучи, проникая сквозь окна, играли на полу золотистыми пятнами света. Она вошла легко, словно танцовщица, грациозно ступая на древесину пола, её шаги были беззвучны, как шелест листьев осенью. Её длинные волосы, уложенные в прическу, подчёркивали изящность шеи, а лёгкий макияж делал черты лица ещё более выразительными. Она стояла у входа, словно воплощение грации и красоты. Её фигура была стройной, как ива, а движения плавными. Глаза глубокие и выразительные.

— Приветствую, госпожа Ву. – я склонилась в традиционном полупоклоне, напоминая себе, что время, когда при высокопоставленной особе нужно было старательно прятать лицо и не сметь поднимать глаза, уже давно прошло. Как уже в прошлом и великолепные традиционные платья, роскошные прически и непревзойденное мастерство танцовщиц, художников и поэтов.

Чайная церемония — это искусство, требующее терпения и мастерства. Я всегда считала себя хорошей наставницей, но теперь, глядя на неё, я сомневалась в своих силах. Как объяснить ей все тонкости и нюансы, если Черри Ву сама кажется совершенством? Я сопроводила гостью с восточное крыло поместья, где располагался чайный дом семьи Цай. Чашки аккуратно расставлены, чайник стоит рядом, готовый к использованию. Я предложила несколько сортов, рассказывая о каждом из них. Её пальцы нежно касались упаковок, словно пытаясь почувствовать аромат ещё до того, как чай окажется в чашке.

— Смотрите и запоминайте. — мы переходили от одного этапа к другому: нагревание воды, подготовка посуды, заваривание чая. Каждое действие имело своё значение. Но ведь госпоже Ву это на один раз только ради съемок. Как только работа будет сделана, прелестная Черри тут же забудет о церемонии. Для чего она ей? Лично для меня это не просто работа или обычная чайная церемония, а настоящий ритуал. Он приносит удовлетворение, покой, помогает привести в порядок мысли. Я эмоциональная лисица, но привыкла, что сохранение спокойствия должно быть хотя бы отражено на лице. Эдакое состояние внутренней гармонии.

— А теперь ополосните чашку, но не водой, а чаем. – подсказала я, - И наполните вновь на две трети, больше нельзя. – у чашек нет ручек, наливая чай на две трети чашки, мы даем гостю возможность взять чашку ближе к верху, чтобы насладиться горячим, а не остывшим чаем. Важно было сказать, что разливают чай всегда по старшинству, начиная с пожилых гостей и заканчивая молодыми.

— Здесь важен каждый шаг, каждое движение. Вы должны чувствовать чай, понимать его аромат и вкус. – мой голос был спокойным и тихим. – Обязательным условием является душевное состояние, нужно подумать о чем-нибудь приятном. – а еще на протяжении всего мероприятия важно демонстрировать восхищение и уважение. Соблюдение этих правил создает гармоничную атмосферу, необходимую для традиционного чаепития. И множество прочих правил, мало интересных моей гостье.

— Подают и берут чашки обеими руками. Во время питья сосуд также удерживают с двух сторон большим и указательным пальцами, а средними придерживают дно. Это называется «Три дракона, охраняющие Динь – древний сосуд для приготовления пищи». – я искренне не понимала, зачем модели такие тонкости, но раз уж я взялась за дело, следует сделать его хорошо. К тому же девушка весьма приятная, и от нее пахнет очень знакомо, правда, сейчас ее запах перебивает аромат чая.

Десятки мыслей проносились в голове как сердцебиение, пока шаги приближались, а я все крепче сжимала руки. Когда вуаль начала подниматься, моим первым порывом было схватить эту самую руку, что держала шелковую ткать, и сломать ее. Неимоверным усилием воли я заставила себе сохранить на лице сдержанное выражение и полуулыбку. Взгляд скользнул к лицу генерала. Что ж, молва правдива, довольно симпатичный, только глаза меня несколько смущали. И как будто он просто изучал мое лицо, но взгляд был слишком цепким, словно он разом прочел все мои мысли. И это мне не понравилось.

— Боюсь, я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, генерал Лу. – с вызовом проговорила я, играя роль избалованной принцессы, — Не вы ли отправляли помолвочные дары, желая видеть меня своей женой? – я похлопала ресницами, делая вид, что не имею понятия о том, что брак между нами был договорным. Как и положено послушной дочери императорской семьи. Открывать свой следующий ход я не хотела, да и генерал не торопился завершить свадебные ритуалы. Я сделала вывод, что сам Лу Фэн не жаждал этой свадьбы, а пошел на этот брак только ради жетона. Только пока я не выясню правду об отце, он его не получит. Даже если мне придется бежать из его покоев навстречу своей смерти.

Прикосновение мужчины к моему лицу я стойко выдержала, хотя хотелось кричать, что он бесстыдник и пусть немедленно уберет от меня руки. Но мы вроде как уже женаты, и он имеет на это право. Откровенно говоря, это безумно раздражало. Как и его пристальный взгляд, в непозволительной близости от моего лица. Осторожно, генерал, вы только что подали мне идею, как избежать вашего присутствия. Я отклонилась назад, отдаляясь, и срывая вуаль с головы. Сердце разрывалось от желания залепить генералу пощечину, но это было бы серьезным проступком, который разрушит мои планы. Придется сохранить свой образ, чтобы не пошатнуть хрупкий мир между Иньчжоу и Лунтаном, и добиться правды для моего отца.

— Или я настолько вам не подхожу, что, увидев меня, вы передумали? – как же изобразить возмущение так, чтобы Лу Фэн поверил? – Хотя, меня порадовала возможность отъезда из дворца Иньчжоу. Знаете, сколько людей считает, что принцессе стоит умереть? Даже поесть нормально не получается! – вдохновенно излагала я, осторожно ускользая подальше от мужчины, якобы, чтобы было удобнее разговаривать. Щеки покрылись румянцем здорового возмущения, что меня не принял мужчина, которому доверили самое ценное – меня. И от желания убраться подальше от его рук и пронизывающего взгляда.

– Вы даже не представляете, сколько во дворце интриг. Зазеваешься – и всё. Твою еду даже не съедят, а еще хуже — испортят.  В основном ядом. Что самое обидное – отравы могут и не доложить! – я изобразила легкую растерянность, после чего пристально посмотрела на Ли Фэна. — Вот только никак не могу дождаться толкового убийцу по мою душу. Всё какие-то дилетанты попадаются. – небрежно произнесла я, незаметно заталкивая вуаль под подушку, словно ее вообще не было, свадьбы не было, а я просто мимо проходила. Я поднялась, не сводя взгляда, и отошла на пару шагов назад. На всякий случай.

Старательно заговаривая зубы генералу, я уже просчитывала варианты. Если разобраться, мужчина то ли угрожал мне с самого начала, то ли предупреждал. Возможно, искал союзника в моем лице – трактовать можно по-разному. Но если я изнеженный цветок, то должна быть уязвлена его невниманием к моей персоне. Сузившиеся глаза Лу Фэна заставили меня замереть, а сердце забиться в тревоге. Похоже, я недооценила генерала или его выдержку, о которой, к слову, ходят легенды. И не объяснить ему, что ничего личного, просто мне нужно узнать правду.

Украдкой я разглядывала своего мужа. Красивый и властный, как тигр, готовый к прыжку. Высокий рост, мускулистое телосложение, прямая осанка — всё говорило о военной подготовке и дисциплине. Черты лица правильные, но мягкие, с намёком на сарказм и цинизм. Глаза острые, холодные, словно льдинки, сверкающие в свете свечей. Справиться с ним будет не так-то просто. Лучше всего держаться от него подальше, а в идеале – иметь его в союзниках. Только проблема в том, что мне нужно играть свою роль, но я не готова становиться примерной женой. Мы не любим друг друга, а симпатия генерала к принцессе – это симпатия к ее нежному образу и горячая любовь к военной мощи, а не к женщине.

— Надеюсь, здесь мне ничего не грозит? – уточнила я, наклоняясь, и стаскивая с кровати свадебное покрывало, — Раз я вам неприятна, не смею порочить ваш взор своим видом, мой господин. Я буду спать вон там. – я кивком головы указала на небольшую тахту в противоположном углу покоев, после чего прижала к себе покрывало, и гордо вздернула подбородок. На мгновение в глазах мужчины мелькнуло нечто похожее на удивление, но, может, это просто отблеск свечи. Изобразив негодование и покорность судьбе, я повернулась, чтобы уйти, и украдкой выдохнула.

Я его не обидела, не позволила себе лишнего, побеспокоилась о его покое. Лу Фэн не сможет сказать, что принцесса Иньчжоу нарушила соглашение. А я, как благонравная супруга, буду молчать о произошедшем, чтобы не позорить честь семьи Лу. Со стороны все должно выглядеть образцом для подражания. Его чин и мое положение связывают нас обязательствами. Но раз мы оба не горим желанием воссоединиться как супруги, то нам же проще. И тогда он не будет против, если со временем я признаюсь ему, что приехала не для крепкого союза, а ради расследования смерти своего отца.

✝      ✝✝  информация

Фан Сяо родился(ась) в семье колдунов, которые уже ни одно поколение практиковали магию. Никто не скрывал от Фан Сяо, кто он(а). Наоборот, семья всячески поддерживала и обучала новым практикам. В библиотеке семьи Фан хранилось множество книг, которые собирались долгие годы. Сяо всегда любил(а) изучать эти книги. Благодаря им, и практике, которой обильно снабжала собственная семья, Фан Сяо стал(а) довольно сильным колдуном (колдуньей).
Когда-то в семье Фан уже были фамильяры. Было это очень давно, фамильяра имела еще прапрапрабабушка Сяо. Теперь записи про фамильяров, которые остались от нее, скорее походили на легенды. Как бы не старались ее потомки, вызвать нового фамильяра им не удавалось, ведь не зря говорят, что неизвестно, почему у кому-то фамильяр приходит, а к кому-то нет.
Но Фан Сяо всегда интересовала эта история. Он(а) занимается изучением вопросов фамиляров, продолжая труды своего отца. Но о сущности фамильяров Фан Сяо знает еще очень мало, поэтому отношение к ним двоякое. С одной стороны он(а) стремится к изучению фамильянов, но с другой стороны - считает, что эти существа все-таки не люди.
Однажды Фан Сяо все-таки улыбается удача: благодаря огромной теоретической работе и изучению трудов своей семьи и своей прапрапрабабушке, ему (ей) удается провести ритуал призыва. 

✝       ✝✝  дополнительно

1. Заявка подразумевает, что персонаж может быть любого пола. Будет ли это девушка или юноша - и то, и другое будет гармонично вписываться в сюжет.
2. Фан Сяо опытный(ая) колдун(ья), можете наделить персонажа достаточно хорошей активной силой. Это не про невинного персонажа, который никогда не сталкивался с магией.
3. История жизни Фан Сяо на ваше усмотрение, как и внешность персонажа. Если вам понравились предлагаемые внешности - берите, если хотите кого-то другого - можем всегда обсудить. Страна - Китай.
4. Можем рассмотреть прошлую жизнь Фан Сяо.
5. История будет начинаться ровно с того момента, когда вы придете, поэтому часть хэдканов придумаем вместе. Отправной точной для истории станет призыв фамильяра и заключение договора. (Есть вариант, что это вовсе был не призыв даже, а Фан Сяо заключил(а) договор с фамильярой погибшей колдуньи, воспользовавшись ситуацией)
6. Отношения.
Мне бы хотелось, что основной нитью историю было движение от "фамильяры - это просто сущность-помощник" до крепкой дружбы и едва ли не семейных отношений. Здесь референсом истории служит история графа Аверина и Кузи. Если вы читали эту серию книг, то понимаете, о чем я говорю. Если нет, то мы все-равно сможем выстроить нечто подобное.

В целом, наверное, это основные моменты, о которых бы хотелось сказать. Хотелось бы обыграть весь этот путь к дружбе и доверию. Всегда открыт к идеям, обсуждению. Всегда обеспечу игрой, но вполне можете развивать персонажа и по другим направлениям. Просто от фамильяра уже не избавитесь, учитываете это 

пример игры

Цзян Гуйшу ликовал. Чан И это ощущал так остро, как будто это были его собственные ощущения. В какой-то момент он даже поймал себя на мысли, что, может быть, действительно они принадлежат именно ему? Когда он успел так активно включиться в эту игру? Почему ему самому оказалось это важным? Он посмотрел на колдуна, который знакомился с хозяином дома и главой семьи. Все это время Чан И пришлось припадать на одну ногу, продолжая изображать человека, которому нанесли удар. Что касается доктора Ма, который должен был прибыть в ближайшее время, Чан И еще не решил. Он знал, что у людей регенерация куда хуже, чем у фамильяров, не говоря уже о том, что никто Чан И не бил, поэтому любой лекарь поймет, что он здоров. Этот вопрос еще предстояло решить. Придется положиться на Цзян Гуйшу, тот должен был каким-то образом убедить доктора, что его мнимый брат все-таки пострадал. В таких делах на самого Чан И положиться было трудно. Не смотря на его обман сейчас, фамильяры были довольно прямолинейны. Им были не свойственны обман или ложь, тем более, если им приходиться делать это самостоятельно, без прямого приказа колдуна. Вот Цзян Гуйшу наоборот отличался хорошей фантазией и мог что-то придумать. Придумал же он всю эту затею с нападением бандитов?
В какой-то момент на лице Чан И отразилось облегчение, когда им предложили проследовать в комнату. Притворяться уже претило, но появившиеся облегчение сошло за радость от возможности наконец-то оказаться в постели. Когда Цзян Гуйшу закрыл дверь, Чан И облегченно опустился на кровать.
— А ты молодец, — наконец-то произнес Цзян Гуйшу. — Сегодня мы останемся здесь на ночь, а уже завтра я постараюсь завести беседу с господином Цао. Уверен, что я сумею убедить его в том, что мы должны здесь пробыть еще какое-то время, и он не откажет в гостеприимстве.
— Ага, — ответил Чан И, чтобы что-то ответить. От разговоров колдуна его мысли вновь стали далеки. Сначала он думал, что примет звериную форму, как только они окажутся в комнате, и сможет спокойно прогуляться по поместью, никем не замеченный, но затем Цзян Гуйшу сообщил, что это не возможно. По крайней мере, до наступления ночи, когда все лягут спать. Кто-то мог всегда заглянуть в их комнату, и удивиться, что "раненого" господина Цзяна нет в комнате. Поэтому после того, как колдун это сказал, Чан И и вовсе перестал его слушать. Ничего страшного в этом не было, вряд ли Цзян Гуйшу говорил о чем-то важном, а о том, как он собирается покорять сердце дочери хозяина дома, Чан И слушать не хотелось. И это было тоже странно. Дело было не в равнодушии, наоборот, подобные разговоры вдруг стали ему неприятны. Сначала он объяснял себе, что дело было в том, что ему претил сам обман его колдуна, потом, что прежде он не знал девушку, а теперь она не кажется ему той, которая подошла бы Цзян Гуйшу.
— Правда из-за всей этой истории, нас не пригласили на ужин, — пожаловался Цзян Гуйшу, в какой-то момент прервав свою речь. Чан И почувствовал, что за этим будет следовать продолжение. Нельзя сказать, что он был сильно голоден, хотя фамильяры тоже должны были восполнять свою энергию, просто не настолько зависели от этого, как люди. - Сходи, найди какого-нибудь слугу, — когда Чан И встал с кровати, Цзян Гуйшу осекся. — Нет, стой, ты же не можешь ходить. Сам пойду. Ложись в постель, давай. Если слуга зайдет, очень удивиться. Сам пойду.
С этими словами Цзян Гуйшу отправился к двери, а Чан И лег. Хорошо, что никто не требовал уже готовиться ко сну. Самому Чан И было все-равно, но люди довольно щепетильны в вопросах своего внешнего вида и одеяния. Цзян Гуйшу отошел не далеко, Чан И услышал его шаги, а затем восклицание:
— Барышня Цао! Вы шли к нам?
Чан И едва не вскочил с постели, вновь забыв про ногу. Но вовремя вспомнил, поэтому замер в постели в полусидя. В конце концов, он же не при смерти.
— Барышня Цао, — вновь послышался голос Цзян Гуйшу. — Я хотел бы попросить слугу принести нам ужин. Но раз вы здесь, то может быть отужинаете вместе с нами? Или просто выпьем чая?